Записки детского врача

Сложно быть литературным редактором собственной матери (Нина Уфлянд (1902–1989) — девочка из еврейского местечка Белоруссии, ставшая широко известным детским врачом, пациентами которой были как дети глухих деревень, так и первых лиц государства). Ведь та жизнь, которую она описывает, прожита и мною тоже. Но прожита под другим углом восприятия. Мамины записки пролежали у меня в столе двадцать лет. Жизнь и буйная профессия кинематографиста-путешественника гнали меня по миру. Казалось, что там — за Пиренеями или Андами — лежит нечто самое главное. Но главное, как всегда, оказывается рядом… Развернуть

Башня смерти

Наступили холода сурового 1941 года. Поезд шёл на восток. Зимние ночи уже не сменялись днями. Люди устали от слёз, голода и страданий. Слов не было, лишь из глубины набитой до отказа теплушки, приглушённое стуком колёс, неслось тяжёлое человеческое стенание. Время от времени то из одного, то из другого угла вагона раздавался вопль: «Доктор, помогите!» И мама, оставляя меня на узле с вещами, пробиралась туда через груды полуживых людей. Умирали дети. Женщины с обезумевшими глазами ещё долго прижимали к себе холодеющие тела младенцев… Развернуть

Полёт бумеранга

Иван Толстой: Как я понимаю, после Германии Вы вернулись в Югославию?

Сол Шульман: Да, я отправился в Белград… История с Марго (см. «Страна моих врагов») произошла позже, а пока было солнце и сверкающие снегами вершины Альп… Развернуть

Страна моих врагов

Сол Шульман: Иван, давайте на этот раз чуть изменим формат беседы. Как я уже сказал, моё путешествие в Германию оказалось долгим, со многими неожиданными событиями и приключениями. Завершилось оно фильмом, на базе которого мною была написана документальная мини-повесть о том периоде
жизни… Развернуть

Балканская элегия

Иван Толстой: Сол, вы говорите, что стали проводить много времени за границей — с чем это было связано?

Сол Шульман: Тут мы подходим к сложной для меня теме, зачастую очень личной. В ней почти всегда есть что-то недосказанное. Когда я работал над книгой «Власть и Судьба» — о личных судьбах правителей Кремля — то, естественно, ознакомился со многими «откровениями» своих героев… Развернуть

Розовое гетто

Иван Толстой: Сол, на стене вашей гостиной висит портрет Александра Галича с дарственной надписью. Какой была ваша дружба? Было ли в ней что-то кинематографическое?

Сол Шульман: Мы с Александром Аркадьевичем люди разных поколений, так что лучше называть наши отношения приятельскими. Что касается кинематографической составляющей, то она была основной… Развернуть

Путешествие во времени (2/2)

 

Иван Толстой: Сол, скажите, пожалуйста, что значит быть мужем Татьяны Самойловой?

Сол Шульман: А что значит вообще быть женой или мужем творческого человека?.. Все мы — клубок противоречий, особенно, актёрская душа. Чтобы исполнить роль, надо ведь не просто грим сменить, надо на время сменить и душу, чтобы тебе не кричали вслед по Станиславскому — «не верю!» А потом обратно вернуться в свою душу. В этом процессе: туда и обратно — что-то теряется, что-то приобретается. Сложная и опасная профессия… Развернуть

Путешествие во времени (1/2)

«Еду я как-то в Москве в метро, — рассказывает Сол Шульман, — звонок на мобильный. Слышимость плохая, прошу перезвонить попозже. Вечером опять звонок, уже домой. Тот же незнакомый голос говорит, что купил мою книгу “Австралия — Terra Incognita”, начал читать и она ему так понравилась, что он решил взять её с собой в полёт. Ну, в полёт, так в полёт. Я подумал, что человек, по-видимому, в отпуск отправляется. “Куда летите отдыхать?” — спрашиваю. “В космос, — говорит. — Я космонавт. Моя фамилия Ревин”Развернуть

Харакири

Иван Толстой: Сол, а какова судьба сценария «Ядерный век», о котором вы упоминали, рассказывая о Татьяне Самойловой?

Сол Шульман: Сложная судьба… Не так давно, будучи в Питере, я зашел в «Книжную лавку писателей» на Невском проспекте. Директор «лавки», моя знакомая — милейшая Нина Николаевна — встретила меня приветливо. Мы поговорили, а потом она взяла телефонную трубку и кому-то позвонила: «… А у меня сейчас сидит ваш приятель…». Сначала я не понял, кому она звонит, а когда сообразил, и хотел сказать — не надо, то было уже поздно. И она передала мне трубку… Развернуть

Путь славы и трагедии

Неисповедимы судьбы люд­ские — великая древняя ис­тина. История нашей любви с Татьяной Самойловой на­чалась в 1963 году, на далеком Пами­ре, когда она еще не знала о моем су­ществовании, а я знал о ней лишь как о великой кинозвезде, обитающей где-то в небесах славы!.. Развернуть

Гора

Меня попросили написать предисловие к очерку Евгения Плоткина «Гора» и рассказать о его персонажах. Делаю это с удовольствием. Но если вы спросите, к какому жанру отнести этот рассказ или, возможно, эссе — я вам не отвечу. В нём есть всё — юмор и философия, история и мифология, да и просто весёлый сюжет, не говоря уж об элементах путеводителя по Святой Земле… Развернуть

Реклама